Каждый раз перед заседанием Банка России возникает соблазн свести анализ к одному вопросу –снизят ставку или не снизят. Теперь, когда решение принято, стало окончательно ясно, что это упрощение действительно мешало увидеть главное: регулятор оказался в точке, где решение по ставке — лишь один из элементов более глубокого сплетения узлов из незавершенного топливного шока, разрастающегося бюджетного дефицита и первых признаков того самого сочетания слабого роста с растущими ценами, которое принято называть стагфляцией.
Управляющий директор по инвестициям ТКБ Инвестмент Партнерс Игорь Козак поделился тем, как инвестиционная команда оценивает итоги заседания Банка России 24 июля, какие риски считает ключевыми и как в этих условиях управляет портфелями клиентов.
— 24 июля Банк России снизил ключевую ставку на 25 б.п., до 14% годовых. Совпало ли это решение с вашими ожиданиями?
Хотя принятое решение формально соответствовало одному из ранее обсуждавшихся сценариев, большинство участников рынка прогнозировало паузу и сохранение ключевой ставки на уровне 14,25 %. Как мы и предполагали, дело было не в самой цифре, а тональности, которая оказалась заметно более настороженной, чем можно было бы предположить по самому факту снижения.
— Почему тональность более важна, чем сама ставка?
Регулятор хоть и снизил ставку, но при этом повысил прогноз инфляции на 2026 год до 6-7% с прежних 4,5-5,5% и оставил без изменения тезис о преобладании проинфляционных рисков на среднесрочном горизонте. Из формулировки решения исчезло прежнее указание на оценку целесообразности дальнейшего снижения ставки – сигнал стал более нейтральным и жестким одновременно, что подтверждает нашу гипотезу о смене приоритетов регулятора еще в июне.
Дискуссия внутри нашей команды в последние недели получила практический ответ: реализовался сценарий с формальным продолжением смягчения при ужесточении среднесрочной риторики. Пространство для дальнейшего снижения ставки, по оценке ЦБ РФ, действительно стало меньше, чем предполагалось весной.
«Проинфляционные риски по-прежнему преобладают над дезинфляционными на среднесрочном горизонте» — из пресс-релиза Банка России по итогам заседания 24 июля 2026 года
— Какие еще сигналы, на ваш взгляд, заслуживают особого внимания инвесторов?
До заседания стало известно, что инфляционные ожидания населения на год вперед подскочили до 14,7% с 12,4% в июне – максимум с марта 2022 года, при этом у респондентов без сбережений ожидания выросли до 16,5%. Это принципиально меняет контекст в части отношения к инструментам денежного рынка, таким как, например, депозиты.
При ставке 14% годовых и таких инфляционных ожиданиях реальная ожидаемая доходность депозита для существенной части населения формально стала отрицательной. Мы считаем, что это не разовая аномалия, а фактическое подтверждение тезиса: денежно-кредитная политика в реальном выражении смягчилась сильнее, чем можно судить по одному номинальному шагу 25 б.п. Для ценителей депозита и получения ровной линии на графике доходности это дополнительный, а не отменяющий прежние выводы аргумент в пользу альтернативных инструментов, предлагающих защиту от инфляции, а именно положительную величину реальной доходности, такие как качественные корпоративные облигации с плавающим купоном, который превышает ключевую ставку на 1,5 п.п., а также качественные корпоративные облигации с фиксированным купоном выше 15% годовых.
— На инфляцию сейчас сильно давит и ситуация на топливном рынке. Какова ваша оценка этого фактора — можно ли уже говорить о стабилизации?
С начала года из строя выведены или частично остановлены многие крупные НПЗ, суммарные потери мощности достигли примерно четверти общероссийских объемов, а по дизельному топливу – вплоть до 44%. Московский НПЗ в Капотне не выйдет на полную загрузку раньше декабря, сроки восстановления поврежденного оборудования из-за санкционных ограничений на запчасти растянуты на 3-9 месяцев.
Рост цен на бензин держится на уровне 2,1-2,3% в неделю, дизель – 3,2-3,4% уже несколько недель подряд. Однако постепенно ситуация нормализуется – на АЗС стало меньше очередей и, например, в Санкт-Петербурге и Ленинградской области уже даже можно залить топливо в канистру. О полноценной стабилизации можно будет говорить только когда нормализация цен начнет транслироваться соответствующим образом в инфляцию. Банк России назвал это ключевым условием и отметил, что временное сокращение производственных мощностей — один из главных факторов роста инфляции.
— Какие еще ключевые проинфляционные факторы вы можете выделить?
Дефицит федерального бюджета. За первое полугодие он составил 5,7 трлн рублей или 2,5% ВВП против запланированных на весь год 3,8 трлн рублей или 1,6% ВВП. Министр финансов заявил, что итоговый показатель по году останется вблизи текущего уровня. В части структуры наполнения бюджета стоит обратить внимание на то, что нефтегазовые доходы упали на 22,7% г/г, а ненефтегазовые – выросли на 16,3%.
— Почему это становится так важно для рынка именно сейчас?
Учитывая, что 2026 год уже включает встроенное фискальное ужесточение, прежде всего повышение НДС с 20 до 22%, дающее бюджету порядка 1,2 трлн рублей дополнительных доходов, а совокупный налоговый пакет около 1,7 трлн рублей – мы продолжаем оценивать структурный дефицит жестче официальных цифр, ближе к 2,5-3% ВВП. Заседание 24 июля не дало прямого ответа на вопрос, будет ли это временным отклонением или новой нормой – Банк России обозначил, что бюджетный фактор будет предметно оцениваться позже, в т.ч. на октябрьском заседании.
Отдельный тревожный сигнал – топливный шок бьет по расходной части бюджета напрямую: в июне казна выплатила нефтяникам рекордные суммы демпферных компенсаций и обратного акциза, что является прямым следствием падения объемов переработки внутри страны. Риск на горизонте 2-3 месяцев ассиметричен в сторону ухудшения: если кризис продлится, а осенние поправки к бюджету, как это обычно происходит, зафиксируют дальнейший рост дефицита, рынок ОФЗ отреагирует новой волной коррекции.
При этом принципиально важно, что власти уже пришли от пассивного наблюдения к точечной стабилизации рынка: аукционы ОФЗ отменялись, затем официально были поставлены на паузу на неопределенный срок, сохраняются ограничения на экспорт топлива, действует режим обязательной продажи валютной выручки экспортерами. Это важный сигнал и аргумент в пользу того, что текущая волатильность болезненна, но она уже встречает ответные меры со стороны государства, а значит, вероятность неконтролируемого сценария ниже, чем может казаться исходя из одной только динамики рынка.
— Как вы оцениваете риски стагфляции?
Обновленный прогноз ЦБ РФ прямо подтвердил охлаждение экономики: прогноз роста ВВП на 2026 год понижен до 0-1%. В сочетании с отрицательным индикатором бизнес-климата и повышенными ценовыми ожиданиями предприятий это подтверждает, а не отменяет рабочую гипотезу о конфигурации, которая напоминает уже не столько шок 2022 года, а сколько куда более длительный и болезненный эпизод 2015-2016 гг. Тогда ВВП сократился на 3,7-3,9% в 2015 г. и продолжал снижаться в 1 полугодии 2016 г., а ставка при этом удерживалась в диапазоне 11-17% на протяжении почти двух лет. Тогда, в конце 2015 г., Первый заместитель председателя Банка России Дмитрий Тулин дал редкое прямое признание сути этой дилеммы: «Избыточно жесткая денежно-кредитная политика может искусственно тормозить экономический рост… и совершенно необязательно приводит к успехам в борьбе с инфляцией».
Причина парадокса – структурная, а не спросовая: жесткая ставка не может напрямую устранить дефицит нефтепереработки, как в 2015 году она не могла напрямую компенсировать последствия продовольственных антисанкций. Разрешение ситуации тогда произошло не через отказ от жесткости, а через растянутое на 2 года снижение ставки с 17% в январе 2015 г. до уровня около 10% лишь к середине 2017 г. Приоритет цели по инфляции оставался неизменным все это время, несмотря на продолжающееся замедление экономики. Именно поэтому ЦБ РФ и сейчас придерживается осторожного подхода, отдавая предпочтение плавному и затяжному циклу снижения, а не резкому смягчению вслед за охлаждением экономики.
— Как в таких условиях чувствует себя долговой рынок? Как выглядел рынок ОФЗ накануне и после заседания?
Доходность 10-летних ОФЗ к середине июля достигала 16,75% – рост на 1,55% за месяц или более 2,0% с начала года. Это практически повторяет пиковые уровни июня 2024 года. При этом ставка сейчас значительно ниже значения того цикла – рынок закладывает в цену премию за риск повторения прошлого сценария, а не только текущий уровень ставки.
Несмотря на снижение доходностей после заседания и появление краткосрочной определенности для рынка, повышение прогноза по инфляции и жесткая формулировка сигнала снижают вероятность быстрого полноценного разворота долгосрочного сегмента облигаций в ближайшее время. Мы сохраняем прежний подход: речи о принципиальном отказе от долгосрочных бумаг не идет, скорее речь о темпе и точке входа – обновленная риторика скорее говорит в пользу более осторожных темпов наращивания позиций, чем ранее.
— На что еще стоит обратить внимание по итогам заседания?
Уровень нейтральной ставки. Состоявшееся заседание подтвердило, что этот вопрос остается центральным для оценки долгосрочных ОФЗ. Теперь этот тезис опирается уже не только на наши внутренние расчеты, но и на сам среднесрочный прогноз ЦБ РФ: регулятор пересмотрел вверх траекторию средней ключевой ставки на всем горизонте, а наиболее заметно – на 2027 год, подняв диапазон сразу до 10,5-12,5% с прежних 8-10%. Тем самым ЦБ фактически признал, что возвращение к более низким ставкам будет более медленным и растянутым, чем предполагалось еще весной.
Для нас это важный, но не исчерпывающий сигнал. Он действительно подтверждает, что апрельская оценка нейтральной ставки 7,5-8,5% годовых выглядит заниженной, если структурный дефицит закрепится вблизи 2,5-3% ВВП и, если бюджетный импульс окажется более устойчивым, чем казалось ранее. Иными словами, сам Банк России уже встроил в среднесрочный прогноз более высокую траекторию ставки, а значит, спор о смещении нейтрального уровня вверх перестает быть чисто теоретическим.
— Как в этих условиях поменялся ваш прогноз по инфляции до конца года?
В базовом сценарии мы пока не меняем ориентир по ключевой ставке на конец 2026 г. и по-прежнему закладываем 13,5% годовых. Это остается нашей рабочей оценкой, несмотря на более жесткий среднесрочный профиль ставки в прогнозе ЦБ. Мы исходим из того, что сам по себе пересмотр диапазона на 2027 г. еще не требует автоматического изменения прогноза на декабрь 2026 г., но заметно усиливает аргументы в пользу более длительного удержания ставок на повышенном уровне.
Поэтому текущая логика выглядит так: ориентир 13,5% на конец 2026 г. сохраняется, но риск его пересмотра вверх стал более выраженным, чем до июльского заседания. Главная развилка теперь смещается к бюджетным данным по итогам 9 месяцев и проекту бюджета на 2027 г. Если они подтверждают дальнейшее расширение бюджетного дефицита и покажут, что фискальный импульс не носит временного характера, именно это станет аргументом для пересмотра нашего прогноза вверх. До выхода этих данных мы считаем корректным сохранять базовый ориентир 13,5% как основную рабочую точку, но уже с прямой оговоркой: среднесрочный прогноз ЦБ делает этот ориентир менее комфортным и более чувствительным к любому новому ухудшению бюджетной картины.
— Последний месяц оказался одним из самых тяжелых для российского рынка. Какие факторы, на ваш взгляд, стали причиной коррекции?
Коррекция последнего месяца – это не изолированный эпизод, а результат нескольких факторов сразу, причем для рынков акций и ОФЗ они частично совпадают, а частично различаются. Индекс Мосбиржи к середине июля обновил минимумы с 2022-2023 гг., потеряв около 22% с начала года. Непрерывное снижение длилось более 15 недель и завершилось лишь после заседания ЦБ РФ.
Первый и весомый фактор – геополитика и ее влияние на нефть. Возвращение цен на нефть Urals к отметке около 40 долл. за баррель, то есть к уровню до начала конфликта на Ближнем Востоке, оказало давление на акции нефтегазового сектора и негативно сказалось на прогнозах бюджетных доходов, что усиливает и облигационный и фискальный риск одновременно.
Второй фактор – пересмотр ожиданий по денежно-кредитной политике, который состоявшееся заседание ЦБ лишь подтвердило: рынок перестал закладывать быстрое продолжение снижения ставки.
Третий фактор – продолжение топливного шока и его физическое расширение: сейчас усиливаются опасения, что кризис в нефтепереработке может оказаться более продолжительным, чем ожидалось.
К этому я бы добавил еще один риск, который сначала может показаться периферийным для финансового рынка, но на деле таким не является: события вокруг крупных логистических складов Wildberries. Для рынка это важный сигнал по двум причинам. Во-первых, расширяется сам периметр инфраструктурного риска – в зоне повышенных рисков оказываются уже не только НПЗ и топливная система, но и крупные распределительные центры торговли. Во-вторых, такие события повышают нервозность бизнеса и усиливают ожидания дополнительных сбоев в поставках, локального роста издержек и логистической инфляции. В макроэкономическом смысле это ещё один аргумент в пользу того, что часть текущего инфляционного и рыночного стресса имеет немонетарную природу и потому хуже поддается быстрому лечению через одну только ключевую ставку.
Четвертый фактор – структурный, связанный с самим устройством рынка акций. Иностранный капитал на рынке отсутствует уже несколько лет, а внутренние инвесторы все активнее перекладываются в облигации и депозиты на фоне высокой стоимости денег, оставляя рынок акций в состоянии хронического недофинансирования. В настоящее время рынок в значительной степени формируется за счет активности частных инвесторов, среди которых преобладает спекулятивная торговля. На фоне ограниченного присутствия крупных профессиональных участников это приводит к резким колебаниям цен при сравнительно небольших объемах торгов.
Пятый фактор – техническая и корпоративная динамика: закрытие реестров акционеров перед дивидендными выплатами у ряда крупных компаний, включая решение «Полюса» на несколько лет отказаться от дивидендов, усиливали распродажи в конкретных бумагах и тянули индекс вниз, накладываясь на общий негативный фон.
На рынке ОФЗ эти же факторы проявились зеркально, индекс RGBI обновил годовые минимумы, доходности долгосрочных выпусков достигали уровней выше 16,5% годовых, а Минфин из-за этого был вынужден последовательно отменять и затем приостанавливать аукционы размещения ОФЗ. Иными словами, распродажа в акциях и рост доходностей ОФЗ – это не два разных события, а два проявления одного и того же комплекса причин: геополитической премии в нефти, пересмотра траектории ставки вверх, незавершенного топливного шока и структурного дефицита профессионального капитала на рынке акций.
— Как в этих условиях вы сейчас формируете инвестиционные портфели?
Что касается ОФЗ – фокус на среднюю часть кривой (срочность 3-5-7 лет) с ограниченным участием в долгосрочном сегменте – рассматриваем его как опцион на реализацию более мягкого сценария, а не как основную стратегическую позицию. Наличие ликвидной позиции (не менее 10-15% портфеля) – то, что необходимо на случай дополнительных хвостовых рисков, особенно с учетом того, что бюджетный фактор в полной мере будет оценен ЦБ лишь в начале 4 кв. 2026 г.
В акциях – минимальная доля с точечным выбором бумаг. Приоритет отдаем компаниям с устойчивым денежным потоком и меньшей зависимостью от внутреннего кредитного цикла. В то же время сектора с высокой долговой нагрузкой, чувствительные к ставке, получают от самого факта снижения ставки ограниченную поддержку на фоне пониженного прогноза роста ВВП и повышенной траектории инфляции.
— Расскажите, есть ли какие-то вопросы от клиентов, с которыми вам приходится сталкиваться чаще всего? Как вы их комментируете?
Совпало ли решение ЦБ с вашими ожиданиями? Частично. Мы допускали как паузу, так и техническое снижение, и не считали сам шаг определяющим – важна риторика. По факту реализовался сценарий формального продолжения смягчения при ужесточении прогноза, что подтверждает наш базовый тезис.
Когда закончится текущая коррекция и возобновится рост? Отвечаем честно: устойчивого разворота мы не ждем раньше осеннего заседания, и то при одновременном выполнении нескольких условий – замедления недельного роста цен на топливо, разворота ценовых ожиданий бизнеса вниз и отсутствия существенного пересмотра дефицита в осенних бюджетных поправках. История подсказывает не ждать быстрого V-образного восстановления: циклы возврата цен ОФЗ к прежним уровням в 2015 и 2024 годах занимали длительное время и решение от 24 июля сдвигает этот горизонт вправо и в этом году.
Депозит за последние два месяца обгоняет доходность облигационного портфеля — стоит ли переживать? Это объясняется исключительно особенностями расчета дюрации и не говорит о проблемах самого инвестиционного портфеля – и после заседания ЦБ этот вывод не меняется. При этом стоит учитывать и обратную сторону вопроса – инфляционные ожидания 14,7% при ставке 14% – устойчивое опережение инфляции больше не является само собой разумеющимся фактом. Поэтому переживать, видимо, стоит за доходность по депозиту.
Что касается динамики, то, возвращаясь к математике: депозит фиксирует ставку на дату открытия и не переоценивается. Облигационный портфель также фиксирует доходность (через купон), но реагирует на рыночные колебания. Когда ставки и доходности на рынке растут, рыночная цена (тело) ранее выпущенных облигаций временно снижается. Это отражается в текущей переоценке портфеля, но не влияет на размер фиксированного купона. Реальные риски, которые мы держим в фокусе — это дальнейшее расширение бюджетного дефицита при осенних поправках, более долгое, чем ожидалось, восстановление НПЗ и исторический риск затяжного удержания жёсткой политики по аналогии с 2015-2016 годами. При этом текущая доходность уже закладывает существенную премию за все эти риски. Поэтому наша рекомендация — не полный уход в депозиты, а удержание умеренной доли долгосрочных ОФЗ в диапазоне трёх-пяти лет, а также значительную часть портфеля – в корпоративных облигациях с плавающей ставкой (флоатерах) и краткосрочных корпоблигациях. На текущий момент именно эти инструменты предлагают положительную реальную доходность в условиях временно высоких инфляционных ожиданий.
Почему при снижении ключевой ставки ОФЗ не растут как раньше, а рынок акций продолжает падать? Это, пожалуй, один из самых важных вопросов текущего года, потому что он касается уже не тактики, а самого режима работы рынка. Раньше снижение ключевой ставки почти автоматически означало рост цен ОФЗ и улучшение настроений в акциях: рынок видел впереди более дешёвые деньги, снижение стоимости фондирования и постепенное оживление экономики. Сейчас эта связка нарушена, потому что одновременно со снижением ставки рынок пересматривает вверх долгосрочные риски — инфляционные, бюджетные, инфраструктурные и геополитические.
Для ОФЗ это означает следующее: инвестор смотрит уже не только на текущую ставку ЦБ, но и на то, какой будет средняя ставка на горизонте следующих двух-трёх лет, каким окажется дефицит бюджета, насколько устойчив топливный шок и не придётся ли регулятору вскоре остановить или даже частично развернуть цикл смягчения. Если ожидания по будущей траектории ставки ухудшаются быстрее, чем снижается сама ключевая ставка сегодня, цены долгосрочных ОФЗ могут не расти, а наоборот – снижаться. Именно это мы сейчас и наблюдаем.
На рынке акций логика похожая, но ещё жёстче. Для акций важно не только снижение безрисковой ставки, но и ожидания по прибыли компаний, дивидендам, цене нефти, курсу рубля и общему состоянию экономики. Когда рынок видит, что дешёвых денег в полном смысле слова не будет, нефтяная конъюнктура ухудшается, бюджетный риск растёт, а инфраструктурные шоки давят на издержки бизнеса, одного лишь снижения ключевой ставки недостаточно, чтобы развернуть индекс вверх. Иными словами, ставка снижается, но одновременно ухудшается сама среда, в которой работают и эмитенты, и инвесторы.
Поэтому нынешняя реакция рынков — это не аномалия, а отражение более сложной, изменившейся реальности: важна не просто сегодняшняя цифра ключевой ставки, а весь набор ожиданий вокруг будущей инфляции, бюджета, нефти, логистики и темпов роста экономики. В такой фазе снижение ставки перестаёт быть самостоятельным драйвером роста и становится лишь одним из факторов, который рынок взвешивает наряду с целым набором встречных рисков.
Дополнительно важно учитывать, что в 2026 году на рынок рублёвых облигаций влияли не только макроэкономические факторы. Существенным источником волатильности стали внешние для классической модели шоки — перебои в инфраструктуре и логистике, затронувшие нефтепереработку, транспорт и региональные поставки топлива. Эти события усилили инфляционные и бюджетные риски, поэтому инвесторы начали закладывать их в ожидания по будущей траектории ставок и доходностей. В результате даже на фоне снижения ключевой ставки долгосрочные ОФЗ не получили привычной поддержки.
Существует и еще один аргумент, который следует принять во внимание. Да, на коротком двухмесячном горизонте депозит может выглядеть психологически комфортнее, но, если смотреть на текущий рынок, доходность долгосрочных ОФЗ сейчас всё равно находится выше ставок по краткосрочным депозитам крупнейших банков примерно на 2–3 процентных пункта. Иными словами, рынок облигаций уже платит инвестору премию за принятие процентного и рыночного риска. Вопрос не в том, что депозит стал фундаментально выгоднее долгосрочных ОФЗ, а в том, что эта дополнительная доходность в облигациях покупается ценой временной волатильности цены облигации и более длинного инвестиционного горизонта.
Стоит ли сейчас фиксировать позицию в долгосрочных ОФЗ? Однозначного «да» не дам, вопрос в горизонте и доле в портфеле. Если позиция в долгосрочных ОФЗ была сформирована тактически, на ожиданиях быстрого продолжения смягчения весной, я считаю частичную фиксацию сейчас разумной – доходность на десятилетнем участке уже отражает существенный пересмотр риска вверх, а до появления сигналов о развороте топливного шока и бюджетной консолидации потенциал дальнейшего роста доходности (падения цены) остаётся. Если позиция стратегическая — рассчитана на два-три года и под базовый сценарий с постепенным снижением инфляции, то выходить из нее полностью не стоит. Текущий уровень доходности выглядит привлекательно, а не как повод для паники. Моя практика в такой развилке — сокращать вес долгосрочных бумаг до тактического минимума, а не закрывать позицию полностью, оставляя ее как опцион на более мягкий сценарий.
Возможно ли повышение ключевой ставки исходя из текущих цифр по инфляции? Считаю такой сценарий на данный момент маловероятным, хотя и не исключаю его полностью. Аргумент против повышения: устойчивая инфляция, очищенная от разовых факторов, пока не показывает признаков неконтролируемого ускорения — рост цен сосредоточен в узком топливном сегменте с понятной структурной, а не монетарной причиной, и инфляционные ожидания населения, несмотря на рост в июле, остаются существенно ниже пиков 2024–2025 годов. Для повышения ставки регулятору потребовалось бы увидеть одновременное ухудшение по нескольким направлениям сразу — не только топливо, но и устойчивое расширение бюджетного дефицита сверх текущих 2,5% ВВП, разворот кредитной активности вверх и подтвержденный рост инфляционных ожиданий на несколько месяцев подряд. Именно такая комбинация случилась в октябре 2024 года и привела к повышению ставки до 21%. Сегодня мы видим только часть этих условий, поэтому базовый сценарий — пауза или минимальное снижение, а не разворот вверх. Повышение стало бы возможным только при существенном ухудшении бюджетной картины в осенних поправках вместе с продолжением топливного кризиса за пределы уже обозначенных сроков.
Именно поэтому я не считаю корректным механически экстраполировать текущие недельные цифры по инфляции в решение о повышении ставки. Значимая часть ускорения цен сейчас рождена не перегревом спроса в чистом виде, а комбинацией инфраструктурных ограничений, сбоев логистики и нефтяной волатильности. Последняя, в свою очередь, остаётся чувствительной к внешнеполитической оси Иран — США, от которой зависит траектория мировых цен на нефть и, следовательно, устойчивость нефтегазовых доходов российского бюджета. Для ЦБ это аргумент скорее в пользу осторожной паузы и жесткой риторики, чем немедленного повышения ставки.
Резюмируя, отмечу: нынешняя ситуация требует не шаблонного следования рыночным алгоритмам, а взвешенного, многофакторного анализа и оценки рисков. Инвестору сегодня важнее не сиюминутное предугадывание шагов регулятора, а глубинное понимание сдвигов в фундаментальных опорах рынка — инфляционных трендов, бюджетной политики, ценовой конъюнктуры нефти, геополитических разломов и общего состояния экономики. Именно сложение этих переменных в ближайшей перспективе предопределит траекторию ставок, и общий вектор фондового рынка.
Этот материал создан исключительно в информационных целях и не является: 1. Офертой или предложением о покупке или продаже каких-либо ценных бумаг или финансовых инструментов; 2. Информацией, на которую его получатель может полагаться в связи с каким-либо контрактом, соглашением или договором; 3. Финансовым или инвестиционным советом, консультацией или индивидуальной инвестиционной рекомендацией. Данная информация не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией, и финансовые инструменты либо сделки, упомянутые в ней, могут не соответствовать Вашему финансовому положению, цели (целям) инвестирования, допустимому риску, и (или) ожидаемой доходности. ТКБ Инвестмент Партнерс (АО) не несет ответственности за возможные убытки в случае совершения сделок либо инвестирования в финансовые инструменты, упомянутые в данной информации. Результаты инвестирования в прошлом не являются гарантией таких же результатов в будущем.
